Перейти к публикации

Стрекозка Горгона

Елена 55

Я пишу историко-приключенческий роман о событиях первой половины 19 века. В 1828-1829 году шла русско-турецкая война, основные военные действия которой велись на территории нынешней Болгарии. Мне было бы очень любопытно узнать мнение людей, хорошо знающих Болгарию, о моём произведении. В романе я стараюсь исторические события описывать, ничего в них не изменяя. Зато моей героине позволяю творить почти всё, что ей вздумается))) Война, любовь, мистика - вот чем наполнен мой роман.

 

События, описываемые в представленном мной на ваш суд отрывке, происходят в конце сентября 1828 года. Русские войска штурмуют крепость Варна, которая вот-вот падёт, отдельный гарнизон стоит в города Провадия. Во всех русских документах Провадия называется Праводами, потому, отталкиваясь от русских источников, я в своём произведении также называю города Провадию Праводами.

 

Буду благодарна, если кто-нибудь оценит мой текст. Правдиво ли это выглядит с точки зрения того, кто живет в Болгарии?

С уважением.

 

Глава 13

 

Фуражиры, все нестроевые да Трофим со слугами отправились на поиск травы иль хотя б зелёных веток. Татьяна присоединилась к ним, занялась сбором винограда. Уходить, то есть уезжать от лагеря пришлось далеко – вблизи совсем мало зелени осталось. Когда, нагрузив травой и вениками повозки, выезжали из леса обратно на дорогу, увидели скачущих в их сторону конников – улан в синих с палевыми лацканами мундирах, возглавлял их гусар в чёрной венгерке с серебряными шнурами. Трофим, вглядевшись в него, ахнул изумлённо:

 

-Нежто сам князь Мадатов! А? Он ведь, он! – обрадовался и вытянулся, отдавая честь, с восторгом таращась на черноусого гусара, богатая вышивка на мундире которого свидетельствовала о генеральском чине.

 

Сначала генерал бросил лишь беглый взгляд на обгоняемых фуражиров, но Трофим с таким восхищением, подобострастием взирал на него, столь старательно грудь выпячивал, что нельзя было не обратить внимание. Генерал усмехнулся, придержал коня, кинув взгляд на повозку, спросил весело:

 

-Куда эстоль веников наломали? Банный день у вас нонче, что ль?

 

-Никак нет, Ваше высокопревосходительство, лошадям на прокорм, – гордо отрапортовал Трофим.

 

-Думаешь, будут есть?

 

-Будут! Коль травы нет, и ветки слопают!

 

В подтверждение сих слов вороной конь генерала потянулся к листве. Мадатов сказал своим:

 

-Пожалуй, и нашим фуражирам надо приказать веники ломать. Всё лучше, чем ничего, – а у Трофима спросил. – Ты, любезный, давно служишь?

 

-Давно, Ваше сиятельство! Я, извольте доложить, денщиком у покойного генерал-лейтенанта Целищева состоял!

 

-Покойного? – помрачнел генерал. – А ныне при ком?

 

-При внучке генерала моего, вот, при Татьяне Андреевне...

 

Князь повернулся к Татьяне, пробежался цепкими чёрными глазами по ней, в солдатской форме восседающей на прекрасном гнедом скакуне, держащей перед собой корзину с виноградом, остановил взгляд на выглядывавших из-под фуражки косах. Она почтительно склонила голову.

 

-Стало быть, внучка генерала Целищева? Помню Вашего деда, помню... Дай Бог ему Царствия Небесного!.. Но за какой надобностью Вы, барышня, сюда прикатили?

 

Таня смущенно объяснила:

 

-Мой муж поручик драгунского полка, я с ним...

 

Князь покачал головой неодобрительно, но пожелал удачи и поскакал дальше. Зато следующие за ним уланы очень восторженно посылали ей воздушные поцелуи.

 

Трофим всю дорогу до лагеря важно и обстоятельно рассказывал фуражирам, что за храбрец Мадатов, вспоминал, как его генерал Целищев хвалил, да как после одного боя Целищев с Мадатовым, тогда ещё подполковником, пировали: князь получил орден Георгия, обмывали его... «Ишь, и он хозяина моего помнит. Как иначе? Рядышком не один год воевали». Таня вспомнила, что брат рассказывал о князе Мадатове, герое персидской войны, спросила:

 

-Это тот самый, что на Кавказе Шамхорскую битву выиграл? Интересно, почему он не у Паскевича?

 

-Он один такой! Почему здесь? Видать, потянуло туда, где в молодые годы воевал, где ордена первые получал, – предположил денщик.

 

Трофим не мог знать, что князь Мадатов удалён с Кавказа по желанию самого Паскевича, который ко всем прославившимся в боях военачальникам из школы Ермолова относился с ревнивым предубеждением, не терпел возле себя людей, затмевающих его славу...

 

В лагере веники связывали, набрасывали поверх гружёных повозок, те становились похожими на хибарки, крытые зелёной лохматой черепицей. Фуражиры прикидывали, успеют ли ещё раз до темноты куда-нибудь съездить. Тане захотелось набрать боярышника – по пути от Варны приметила его густые заросли. Понадеялась, что в том месте, со всех сторон прикрытом русскими отрядами, и без солдат неопасно, хотя на всякий случай повесила через одно и другое плечо по перевязи с пистолетами. Взяла Глашку – у неё руки проворные, да Трофима – без опытного слуги не обойтись! На подводе спустились с дороги туда, где краснел боярышник, отъехали от неё подальше, привязали лошадей на длинных поводьях к кустам, кои они тотчас объедать начали.

 

Таня прошла с корзиной вперёд и обомлела – на песчаной равнине среди кустарника стояли и валялись огромнейшие колонны, опутанные зеленью – кажется, развалины древнего города. Мелькнула мысль: «Афины после нашествия персов!» Интересно, в каком веке, тысячелетии, каким народом был построен здесь город, и когда, кем разрушен? Недели две назад полк проезжал через Траянов вал, ребята с любопытством оглядывали его, вспоминали о великом римском императоре, может быть, и здесь те же римляне след оставили? Таня поставила корзину на песок, подошла к колонне, возвышавшейся над другими – почти круглой, не совсем правильной формы, она была ноздреватой, в углублениях. За многие века, наверное, более мягкое из камня выветрилась, а что покрепче – осталось.

 

-Ишь ты! – раздался голос Трофима. – Быдто мощная артиллерия город раздолбала!

 

Гравюра из книги Виктора Теплякова «Письма изъ Болгарiи» (Санкт-Петербургъ, 1833).

 

Они с Глашкой поудивлялись да взялись ягоды рвать, а Таня ходила от колонны к колонне, от камня к камню. Чем больше осматривала, тем больше казалось, что не люди это всё воздвигли. Ибо как объяснить, что колонна не втёсана, не вставлена в камень, бесформенной массой растекающийся у её подножия, а словно бы растёт из него, как дерево от корней. Сверху всё похоже на творение рук человеческих, а снизу что? Так выглядит оловянный солдатик, если его на плите подержать – пока голова и плечи сохраняют форму, нижняя часть уже превращается в блестящую бесформенную лужу. Если здесь стояло здание, то кто, как расплавил каменный фундамент, сами основания колонн, что они столь странно выглядят? Вот колонна, похожая на поднятую руку, сжатую в кулак. Таня обошла её вокруг – с другой стороны похожа на жезл с огромным набалдашником. Далее колонна, напоминающая трон, на котором мог восседать король великанов. Может, сам Зевс-громовержец? Вспомнился миф о сторуких титанах, что способны были горы метать. В этом месте боги-олимпийцы показались не вымыслом, а самой настоящей явью, реальностью, просто отдалённой по времени.

 

Чувствовалось, что место намолено за долгие тысячелетия. Если и не спускался сюда с Олимпа бог-громовержец, то несомненно, что в течение многих дохристианских веков приходили к сим камням люди, приносили жертвы. У Тани, восприимчивой к голосу природы и токам стихий, и кожей, и ступнями уже ощутившей силу этой земли, появилось желание броситься на колени, повторить, возродить древний языческий обряд. Это же было, происходило много-много раз, земля помнит! Но перед какой колонной молились люди прежних эпох, где был их жертвенник, на коем сжигали тучных быков и овнов, ублажая воскурениями своих богов? Таня закрыла глаза, попыталась учуять, разглядеть картины из прошлого... Уже казалось, что взор проникает сквозь века, вот-вот и разглядит она лица древних жрецов. Но словно фальшивая струна иль назойливый комар, нечто лишнее зудело, сбивало, царапало душу. Полному отрешению от настоящего мешали чужие глаза – живые и недобрые глаза, что следили за ней. Она повернулась на этот взгляд (иль взгляды?), подняла руку, крикнула требовательно:

 

-Идите сюда, ко мне! – те, прячущиеся за камнями, вряд ли понимали русскую речь, но они должны понять смысл, ибо Таня была уверена, что в её голосе и жесте сейчас есть сила, власть.

 

-Сюда! – повторила она повелительно.

 

На её зов из-за камней вышли двое: не поймёшь, кто – в таких странных, скрывающих фигуры мешковатых балахонах песочного цвета были эти люди. Подошли поближе, взирая на Таню с необъяснимым для них самих благоговением, и она поняла: двое мужчин, скорей всего, отец с сыном. Они испуганы, нападать не собирались, под её повелительным взглядом бухнулись на колени. Таня на всякий случай достала из чушки пистолет, подошла к ним поближе, крикнула Трофима. Сбоку из-за куста раздался его возглас, хохоток: «Хе! Эвон как! Не успела барыня моя отойти, как уж двоих басурман поймала»

 

-Это турки, а не болгары? Поговори с ними.

 

-Турки, у болгар одёжа другая. Рад бы поговорить, да мало слов-то ихних помлю.

 

Присел перед ними, павшими ниц, на корточки, заговорил. Не похоже, что турки его понимают. Трофим вытащил из сумы ячменные опресноки, один в рот себе положил, раскрытый кулёк протянул смуглым мужчинам. Те и вправду голодны, Таня почувствовала, как они слюну от зависти глотают, но боятся. «Ешьте, ешьте!» – сказала им, и те поняли, что над ними сжалились, сначала старший, потом и молодой протянули руки, ухватили по опресноку, по другому...

 

-Ваше благородие, а чё ж делать-то с ними?

 

-Ума не приложу!.. Но раз вышли, пусть ягоды собирают. Дай им корзину да к кусту подведи.

 

-И то дело! Тут, барыня, окромя боярышника и барбарис есть. Значит, Глашке велю его сбирать, а эти пущай боярышник рвут – больно колюч он.

 

Трофим жестами, словами сумел объяснить туркам, что от них хотят, и те, опасливо оглядываясь на властную молодую женщину в мундире, стали осторожно снимать ягоды и бросать в корзину. Трофим к кусту неподалеку от них встал, ружьё рядом с собой к камню приставил. Ну вот, нашлись работники, стало быть, Тане можно и чем другим заняться. Турки, представители текущей реальности, отвлекли её от проникновения, углубления в прошлое, что, может, и к лучшему. В руке пистолет, коль достала, пострелять, что ли? Подняла толстую палку, почерневшую от сырости, установила в расселине меж камней и, отойдя шагов на пятнадцать, стала целиться. Выстрелила – палка не шелохнулась. Турки оглянулись испуганно, молодой, хотя и боялся глаза поднимать, а улыбнулся. Значит, целиться лучше надо, по всем правилам, Серж ведь объяснял, что и как. Прицелилась неторопливо, выстрелила – и палка упала. Получилось! Снова установила её, и – снова попала. Потом из второго пистолета да с левой руки попробовала. И тоже успешно. Довольная, пошла к Глашке, но сначала помахала пистолетом перед турками грозно, чтобы те не ленились. Вместе со служанкой обобрали весь куст барбариса, к другому перешли. Когда и на нём спелых красно-оранжевых ягод не осталось, Таня снова стала озираться. Глашка боярышник рвать принялась, а Тане кровавить руки о его колючие ветки не шибко хотелось.

 

Сходила за Ветерком, выехала на нём на поляну к Трофиму и туркам. Те на неё и так с почтением взирали, а теперь, увидев красавца-скакуна, вообще рты пораскрывали от восхищения. Таня жестами молодого подозвала, указала ему на палку, уже продырявленную выстрелами, показала на камни. Он догадался, живо водрузил палку, как надо, оглянулся и к коню подбежал. Услужливый, решил придержать, чтобы конь не шарахнулся от выстрела. Пусть. Таня положила левую руку на холку Ветерку, погладила, успокаивая, выстрелила. Конь вздрогнул, испуганно ушами крутанул, но не отпрыгнул, не дёрнулся. И Таня махнула турку, чтобы он палку снова установил, а к коню больше не приближался. Сбила палку ещё раз и покрутилась в седле, выглядывая новую цель.

 

Но тут со стороны дороги послышался шум. На поляну ворвались уланы – те самые, коих встречали сегодня. Первый из них, круглолицый, синеглазый, с пистолетом в руке, осадил коня возле Татьяны, спросил встревожено:

 

-Что за стрельба?

 

-Ничего страшного, господа! Я учусь прицельно бить, только и всего. Иль нельзя?

 

-Можно, прекрасная амазонка, но мы не могли не проверить, – улыбнулся он учтиво.

 

Другие, с пиками наизготовку, заполнили уже всю поляну, двое перед турками остановились, острия пик на них нацелили. Таня крикнула:

 

-Не трогайте! Видите, они для меня ягоды собирают!

 

Первый, с эполетами ротмистра, то есть старший в чине, посмотрел на испуганно склонившихся турок, на корзину перед ними, на Таню взгляд перевёл:

 

-Это что – Ваши слуги?

 

-Нет, конечно! Просто они голодные были, Трофим накормил их да попросил помочь.

 

-Однако! – удивлённо поднял брови офицер. – Эй, Трофим, и как тебе удалось уговорить сих нехристей делом заняться?

 

-А чё? Робяты понятливые оказались. Но, извольте поглядеть, на всякий случай ружьишко я возле себя, под руками, держу.

 

-Невероятно! Молодец у Вас денщик, Татьяна Андреевна! Вас, кажется, так звать? А я, с Вашего позволения, ротмистр Хлыстов, Денис Игнатьевич. Позвольте других офицеров представить?

 

Таня благосклонно кивнула головой, но в это время на поляну с криком вбежала Глашка.

 

-Барыня, скажите, чтоб не приставали ко мне! Ишь, лыбятся: красотка да красотка! Я для своего мужа красотка, а не для них!

 

-Господа уланы, прошу не трогать мою служанку!

 

-А она не с этими, – ротмистр кивнул головой на турок, – здесь в зарослях обитала?

 

-Нет, Денис Игнатьевич, она со мной из Петербурга приехала.

 

-Ага, – улыбнулся ротмистр. – Слышали? Оставьте бабу в покое!

 

-Денис Игнатьевич, Вы убедились, что здесь всё в порядке, можете к своему храброму генералу возвращаться.

 

-Наш генерал поскакал в Варну, – сообщил Хлыстов, устало склоняясь на луку седла. – Мы до Гебеджи его проводили, далее для сопровождения и взвода достаточно. Свободны до его возвращения. Если не возражаете, с превеликим удовольствием Вам компанию составим. Вдруг здесь ещё с десяток турок прячется? Иль наше общество Вам менее приятно, чем их? – и посмотрел на неё с лукавым вопросом.

 

-Конечно, нет! – улыбнулась Татьяна как можно изысканней. – Но, ротмистр, ужель Вы ждёте комплиментов?

 

-Ваша улыбка – лучший комплимент! Стало быть, мы Вам не помешаем?

 

-Буду очень признательна, о такой охране я и не мечтала. Ещё бы помочь моей служанке ягоды собирать.

 

-А на что они годятся?

 

-Как-нибудь заедете в гости, и Глашка угостит Вас чаем иль киселём из боярышника.

 

-В гости? На слове ловлю! Заявлюсь ведь чай из боярышника пить! – хитро прищурил синие глаза Хлыстов. – Вахмистр, и впрямь, чем пугать бабу, лучше помогите.

 

Вот и нижние чины улан ягоды рвать принялись: кто в ладонь, кто в кивер, кто на платок, что Глашка на земле расстелила, при этом старались усачи возле молодки крутиться, заигрывали с ней грубовато. А внимание офицеров Таня переключила на руины местные, на колонны и камни необычные. И они с таким же нескрываемым интересом, как и Таня чуть ранее, бродили, колонны осматривая, свои предположения высказывали, горячо спорили, что это: древний погибший город, творения рук человеческих, иль Господа Бога. Потом Глашка крикнула:

 

-Барыня, а боле ягод-то не видать!

 

-Что ж, значит, возвращаться пора!

 

Ротмистр спросил:

 

-Что с турками делать собираетесь?

 

-Не знаю, – пожала плечами Татьяна. – Можно и отпустить, вреда от них не вижу.

 

-Э, нет! – не согласился он. – Как раз может быть большой вред, если они мимо всех наших укреплений пройдут, да потом своим начальникам об их расположении доложат. Трофим, объясни-ка своим «робятам», что мы их с собой берём.

 

-Так я слов ихних не знаю!

 

-Как это? А объяснить, чтоб они ягоды собирали, смог? – удивился ротмистр и сам к ним обратился. За время войны уже выучил нужные слова. Вроде, спрашивал, есть ли оружие. Они боязливо оглядывались на Таню, и она указала на ротмистра, сказала властно:

 

-Его слушайтесь!

 

Турки закивали головами, значит, ружья были. Старший, поозиравшись на усатых солдат и офицеров, побрёл к камням. За ним уланы с пиками. Выволок из каменной расселины два длинных ружья, их проверили – оказалось, заряжены. Там же и пара котомок нашлась. Пока на дорогу выезжали, стемнело. Ночь наступала в этих краях всегда стремительно, неожиданно: не было долгих и милых сердцу сумерек, к каким Таня привыкла на севере. Только что светлый день стоял, а потом вдруг разом чернота на землю падала, скрывая всё вокруг. Может, в одежде и в характере местных жителей потому нет никаких полутонов, одни контрасты?

 

В лагере нашёлся грек, хорошо знающий турецкий. Таня потребовала, чтобы допрос при ней вели – раз она турок нашла, то, казалось, несёт за них ответственность. (Здесь их называли военнопленными, а какие они военнопленные, ведь не воевали с ней?) Старший сказал, что они из Варны сбежали. В крепости уже почти ничего съестного не осталось. Все измучились, ропщут, больных много, готовы город сдать, да начальник гарнизона, изувер, фанатично заставляет воевать до последнего. Один сын сего турка убит, хоть второго сберечь хочет, потому они после одной вылазки в крепость не вернулись, затаились в яме, а когда всё стихло, мимо русских окопов прокрались да подались в бега. Рассказывал турок охотно, на все вопросы подробно отвечал. Ротмистр закончил допрос и сказал:

 

-Ружья мы забираем, а сами вы свободны.

 

Солдаты жалостливые накормили оголодавших турок, вывели за редуты, проводили немного и отпустили: пущай катятся, куда хотят. По желанию государя императора гарнизоны всех крепостей, которые русская армия брала в этом году, получали свободу: их разоружали и отпускали, так с какой стати с двумя дезертирами более жестоко поступать?

Рекомендованные сообщения

Gallat

@Елена 55,

Добрый день, Елена.

Ваше повествование начинается с 13 главы. Отчего так?

И второе, если это большое произведение, то я объединю две Ваши темы в одну и уже в ней, вы будете размещать следующий текст.

Вы просите оценить произведение и события, описываемые в нем, но Вы же понимаете что это возможно только после прочтения всего произведения.:)

Размещайте следующие главы, пожалуйста. Лично мне уже интересно.

Елена 55

День добрый. Спасибо за внимание. Да, здесь 13-я и 14-я главы. И даже не из первой части, а из четвертой. Дело в том, что у меня большой роман, в 1-й книге 608 страниц. Разместить такой объёмный текст здесь нет возможности. Могу лишь дать ссылку на книгу. Первую книгу я уже издала, пишу продолжение. Мне бы очень хотелось найти консультанта, который бы помог мне в написании следующих частей книги. Документы о русско-турецкой войне я изучаю, однако Болгарию не знаю. Правильно ли я её описываю, вот что меня волнует. В настоящее время ищу описание Шумена или Шумлы, как именовался этот город в русских документах 19 века.

Да, прошу прощения, сейчас лето, я в отпуске, переезжаю с места на место, из-за этого далеко не каждый день имею возможность выйти в интернет.

Gallat

@Елена 55,

Думаю что Стефания, Kaktu могла бы помочь Вам, если у неё появится такое желание и будет на это время.:)

Елена 55

Спасибо. Я была бы рада.

Наверх
  • Создать...