Перейти к публикации

Лекс или повесть о собаке

Gallat

Комментарии о повести можно писать в bglife.ru/threads/26105/

 

Лекс задергал лапами и заскулил во сне. Потом вздрогнул и открыл глаза.

Сел. Недоуменно почесал за ухом. Опять этот странный сон. Уже не в первый раз он видит во сне, как он идет на задних лапах к хозяину Володе, протягивая к нему передние. А они, о, ужас, начинали, вдруг, меняться, вытягиваться и превратились в то, что люди называют руки. Хозяин тоже протягивал к нему свои большие теплые лапы.., э, руки, потом подхватывал, подбрасывал вверх, ловил и прижимал к себе. В этот раз он еще и закружился с ним по комнате. Раздался женский смех, и в поле зрения Лекса появилось смеющееся лицо. Лицо женщины с того картонного квадратика, который хозяин Володя часто берет в руки и подолгу молча смотрит на него. Правда сейчас, когда в их квартире появилась Мариша, квадратики с лицом этой женщины исчезли со стен. Остался только на столе Володи.

Лекс вздохнул, ему не нравилась новая подруга хозяина Володи. Когда тот не видел, она старалась незаметно пнуть Лекса или наступить ему на хвост. И часто неприязненно отзывалась о нем.

- Ну, чего ты этого кабыздоха в квартире держишь! Да ему красное место на помойке. Ладно бы породистый был, а то ведь усы и борода как у терьера, окрас как у овчарки, а уши спаниеля. А глаза! Виданное ли это дело – голубые глаза у собаки! Урод уродом.

- Да, не красавиц. Вид у него, конечно, не респектабельный, эклектический, но за это я его и ценю. А глаза... Похоже в его роду и хаски были. Он неповторим. Да? Лекс? Ты не повторим? Иди ко мне, малыш.

Лекс, виляя хвостом, подходил к Володе и клал на его колени лобастую голову и удовлетворенно вздыхал. Потом косился на Маришу,- вот, тебе. Та поджимала губы и отворачивалась.

Во время одного из таких препирательств, на очередной риторический вопрос, типа, что ты в нем нашел? Володя вздохнул и сказал:

- Лекс спас меня. Когда погибли жена и сынишка я чуть в петлю не залез. Ну, в петлю не в петлю, но точно, что-нибудь с собой сделал бы. Или спился. А тут, месяца через три после аварии пришел на то место, где мы с Леной познакомились, сижу на скамейке, размышляю, как мне дальше без них жить. Холодно, водкой себя подогреваю и думаю что вот сейчас допью бутылку, выкину ее в Москву-реку и сам за ней прыгну. Берега-то высокие, сам не выберусь, а пока МЧС вызовут, да пока те приедут, я уже успею замерзнуть и утонуть.

Опустошил я бутылку и пошел к парапету, а тут слышу плачет кто-то. Маленький ребенок плачет. Заоглядывался, смотрю, а по снегу щенок ползет. И ведь прямо ко мне ползет. Ползет и плачет. Подхватил я его и пошел к берегу. Пустую бутылку выкинул, а что дальше делать не знаю. Ну, не топиться же, в самом деле, со щенком на руках, на берегу оставить -замерзнет. А он вцепился мне в палец и сосет. Голодный, маленький, беззащитный. Принес я его домой, согрел, накормил и стали мы вместе жить. А через два года в моей жизни ты появилась. Я вас обоих люблю. По разному конечно. Тебя как красивую женщину, а его как верного друга и еще немного по-отечески. Все-таки я его тоже спас. Так что не обзывай его, пожалуйста, не обижай и относись к Лексу, как к моему другу.

- Хорошо, милый. Я же не знала, почему он тебе так дорог.- Мариша положила руку на холку собаки, и ту передернуло от ощущения неприязни, исходившей от этой женщины...

Лекс посидел, еще раз почесал за ухом. Сходил на кухню, попил воды, прошел в кабинет Володи, вскинул передние лапы на стол и долго рассматривал фотографию красивой кудрявой женщины с ребенком на коленях.

Пес осторожно понюхал фотографию и неуверенно вильнул хвостом. На ум пришло странный звук - «ма-ма». Он тихо заскулил и пошел в спальню к Володе, сел перед ним, приткнув голову к кровати. Володя крепко спал, положив лапу.., ээ, руку на бедро Мариши, которая прижалась к нему спиной.

Лекс вздохнул. Хорошо Володе, его самка всегда при нем, а его к подружке близко не подпускают. Последний раз он видел ее несколько месяцев назад. Тогда Володя спустил его с поводка, чтобы он не мешал ему играть в шахматы с хозяином Лесси. Молодая, игривая колли давно нравилась Лексу и он был только рад бесконтрольному общению с этой резвушкой. Игра в шахматы затянулась и заняла все внимание мужчин, и только повизгивание Лесси заставило их отвлечься от доски. Они оторопело уставились на собак.

- Ничего себе! Да как же так! Она же еще ребенок, ей всего-то восемь месяцев. Да меня жена прибьет! Сделай что-нибудь!

Володя растерянно почесал затылок.

- Да-а. А что я сделаю-то? Не разрывать же их. Теперь, пока твоя Лесси Лекса не отпустит, будем стоять. А жене не говори ничего. Может, все и обойдется.

Не обошлось. Через некоторое время, Володя, приведя с прогулки Лекса, сообщил Марише:

- Мне сейчас Серега сообщил, что Лесси беременная. Ты представляешь! У этой красотки, от нашего обормота дети будут.- Володя осуждающе дал Лексу подзатыльник и умиленно потрепал по загривку.- Мне, вообще-то еще рановато дедушкой становиться.

- Володя, ты чего такое говоришь! Этот ублюдок обрюхатил дорогую породистую собаку, а ты шутишь.

- Да плакать мне, что ли? Нет, я конечно понимаю, что нехорошо получилось, но ведь это не его вина. Вина-то Сереги, ну и моя, в какой-то степени, а Лекс только воспользовался ситуацией и проявил свой природный инстинкт. И в его понимании очень даже правильно сделал. В природе любого самца стоит программа:- как можно больше самок оплодотворить. Только, городским домашним кобелям трудно следовать этой программе, вот они и хватают везде, где плохо лежит. Лекс не растерялся и схватил. Молодец, быстро сориентировался. Хотя, Сереге я сейчас, ой как не завидую...

- Говоря о городских домашних кобелях, ты имел в виду и мужиков тоже?

- Гм? Ну, что ты.

... Лекс обошел кровать и сел напротив Володиной су.., жены. Вздохнул. Не любит она его. Да и он ее тоже. Недобрая она. И что Володя в ней нашел? На этом место должна быть другая женщина, та, с фотографии. Ма-ма.

Пес присмотрелся. А в них есть что-то общее. Светлая вьющаяся шерсть на голове, большие глаза цвета неба и маленькие пухлые губы. Похожие, но очень разные. Мариша была злой, а ма-ма очень доброй. Лекс не знал, почему он был уверен в этом, ведь он ее никогда не видел, но точно знал, что это именно так. Он потянулся и понюхал женщину, втянул воздух, выдыхаемый ею. Брр. И чего это ей Володя так часто пасть нюхает. Даже во сне она излучала запах злости и неприязни.

Пес чихнул.

Мариша открыла глаза и сонно уставилась на собаку, потом взвизгнула.

- Пошел вон! Вон!!

- Что? Что случилось?!- подскочил Володя.

- Он напугал меня! Напугал! Открываю глаза, а этот, этот... Стоит и клыки скалит!- Мариша разрыдалась.- А если бы он кинулся на меня и искусал?

При первых криках Мариши, Лекс отскочил в сторону и с удивлением уставился на нее. Чего она кричит? Ни запаха испуга, ни запаха страха от нее не исходило, зачем же она делает вид, что сильно напугана? Пес перевел взгляд на Володю и растерянно улыбнулся, но Володя замахнулся на него и закричал, чтобы он убирался вон, потом обнял Маришу и начал успокаивать ее.

- Ну, все, все. Тихо, Мариша, тихо. Я буду запирать дверь спальни, он больше не зайдет к нам.

Мариша снова разрыдалась.

- Запирать дверь, запирать дверь! Все равно, он будет ходить по квартире и пугать меня.

- Мариша, да чего тебе пугаться Лекса. Ты знаешь его уже полгода и он ни разу не проявил агрессии. Да и не проявит. Лекс добрый мальчик.

- Мальчик! Не смей называть так этого беспородного ублюдка. Ты же знаешь, мне нельзя нервничать. Ты уже однажды потерял жену и ребенка, хочешь повторения? Я все время напрягаюсь из-за этого пса. У меня может случиться выкидыш! Ты этого хочешь? Этого?

- Ну, о чем ты говоришь! Как, вообще, эта мысль пришла тебе в голову.

- В общем, решай или я и ребенок, или эта собака.

- Ну-у, Мариша, нельзя так ставить вопрос. Разумеется, ты и ребенок для меня дороже собаки, но и это существо тоже дорого мне. Я не могу его куда-нибудь деть. Да и куда его деть, не выбросить же на улицу, надо найти место, куда его пристроить. Хорошее место. Хорошие руки.

- Господи! Какие хорошие руки. Какое хорошее место. Отвези его своей матери.

- У мамы больные ноги, она не сможет его выгуливать.

- У тебя есть дача, отвези его туда.

- Но в доме никто не живет.

- Заплати соседям, они его кормить будут. Обещай что сделаешь так.

- Я подумаю.

- Нет, обещай!

- Я подумаю. Ложись, спи, я пойду покурю.

Володя вышел, а Мариша потянулась, легла и закинула руки за голову.

- Не-е-ет, я вытурю этого кабыздоха из квартиры. Ответственность он за него чувствует! Ну, надо же! Ответственность надо чувствовать за меня и за моего ребенка.

Володя вышел на балкон, присел на расшатанный стул и закурил. Лекс настороженно заглянул на балкон, может быть, опять прогонит? Но Володя промолчал и Лекс сел рядом, прижавшись к его теплой ноге.

- Что, малыш, попало тебе? Сам виноват, ты же знаешь, тебе нельзя заходить в спальню, Мариша пугается. Хотя, чего ей тебя бояться, не понимаю. Но ты же понимаешь, беременная женщина... Нервы и тому подобное. Но я вот вспоминаю, какой Лена была спокойной и веселой во время беременности. Хотя, она всегда была спокойной и веселой.- Володя понизил голос.- Ты знаешь, если бы Мариша не забеременела, я бы на ней, пожалуй, и не женился. Но ребенок... Я не хочу потерять этого ребенка. Прости, друг, но я вынужден что-то придумать.

Среди недели, после работы Володя съездил в деревню, договорился с соседями, что они будут кормить Лекса. Но у них был свой кобель и Володя обустроил для Лекса место в сенях небольшой деревенской избы, которая когда-то принадлежала его бабушке. Подумал и прибил крюк с длинной цепью чтобы Лекс не убежал сразу со двора. Пусть сначала привыкнет к месту, потом можно будет и отпускать с цепи.

В пятницу Володя отпросился у редактора, заехал домой, забрал сумку с «вещами» Лекса, взял собаку на поводок и, сказав Марише, что вернется в воскресенье, быстро вышел, не дав жене возмутиться его длительным отсутствием. Не успел лифт спуститься с девятого этажа, как зазвонил мобильный.

- Как это ты не вернешься сегодня? Я думала, ты отвезешь собаку и сразу поедешь домой. Ты же знаешь, в каком я положении.

- Мариша, не заводись и все будет хорошо.

- Кто заводится? Я завожусь? Хорошенькое дело! Ты бросаешь меня на два дня ради собачьего ублюдка, и я еще и завожусь? Вот, что мой дорогой, если ты...

- Мариша, Мариша, если ты будешь названивать мне и ставить какие-то условия и, тем более, угрожать или шантажировать, я отключу телефон и включу его только в воскресенье, когда въеду в город. Ты не хочешь этого? Тогда успокойся. Я позвоню тебе сам, часов в десять вечера. Все. Целую. Отдыхай.

Приехали, когда уже стало смеркаться. Володя покормил Лекса, перекусил сам и лег на большую деревянную кровать, которой, хоть и насчитывала лет сто от роду, была крепкой и совершенно не скрипела.

Володя похлопал по покрывалу возле себя и Лекс, правильно поняв хозяина, тут же оказался рядом, завалился на спину, задергал всеми четырьмя лапами, извиваясь и повизгивая от удовольствия, затем уткнулся носом в изгиб локтя Володиной руки и замер. Володя лежал, тихо теребя ухо Лекса. Уши ему, действительно, достались от спаниеля и, даже, слегка кудрявились.

Вскоре Лексу стало жарко, и он перебрался на пол. Володя растер занемевшую руку.

А, действительно, чего он так привязан к этой собаке. Беспородный и, в общем-то, страшненький пес а вот, поди ж ты, лег на душу, как... Как... Володя чуть было не сказал, как сын родной, но сдержался. Родного сына не будут выбрасывать в деревню, в пустой дом. В любом случае, это всего лишь собака. И все же. Эх, Мариша, Мариша, и чего ты так невзлюбила Лекса. Если бы не ее беременность... Ну, ничего, Лекс лето поживет в деревне, а осенью, когда похолодает, он его заберет домой. Должна же Мариша понять, что в не отапливаемом доме невозможно держать собаку, а сейчас, пусть немного успокоится.

Взошла полная луна и осветила стену, выхватив из полумрака портрет, написанный маслом. Володя не то вспомнил, не то, действительно уловил легкий запах масляных красок и растворителя. Он поднялся и подошел к картине. Автопортрет. Лена удивительно точно изобразила на нем свои глаза. Большие, синие, чуть подернутые влагой, они загадочно мерцали в призрачном лунном свете.

Впервые он увидел эти глаза в маленьком скверике напротив знаменитого Дома на набережной. Девушка, стоявшая возле этюдника, с подчеркнутым неудовольствием глянула на подошедшего парня, который с любопытством начал заглядывать через ее плечо на полотно, на котором только-только начало формироваться цветовое решение этюда. Володя собирался было отпустить какую-нибудь колкость, но наткнулся на взгляд юной художницы и... Утонул на всю жизнь в синеве этого взгляда. На всю ее короткую жизнь.

Володя вздохнул. Наверное он предатель. Но Лену и Славика уже не вернуть, а Мариша родит ему сына. Но вот почему это оказалась именно Мариша, он не мог понять. Были, ведь, у него другие женщины, а вот, поди же ты, Мариша. С ее-то характером, который особенно ярко раскрылся, когда она забеременела, и они официально оформили отношения.

Первым делом она потребовала убрать все картины, этюды, наброски, краски, так как в связи с беременностью, у нее, вдруг, открылась непереносимая аллергия на все эти вещи. Она ходила о квартире и натужно хрипло кашляла и чихала, то и дело, вытирая платком глаза. В конце - концов, Володя сдался, упаковал все работы Лены и увез их в деревню. А заодно и все ее вещи, которые поторопилась собрать Мариша. Сейчас в квартире не было ничего, что напоминало о его первой жене и что могло расстроить беременную Маришу. Только фотографию на своем письменном столе Володя с большим трудом, но отвоевал. Мариша хваталась за сердце, задыхалась, рыдала и все твердила, что Володя ее не любит. В конце концов, Володя не выдержал и силой вывел ее из кабинета.

- Я уже люблю ребенка, которого ты носишь, а вот степень моей любви к тебе мы никогда не обсуждали. Я поддался на твои истерики и позволил убрать все вещи Лены, но эта фотография будет стоять на моем столе. Не хочешь видеть, не заходи.

И Мариша, действительно, перестала заходить в кабинет мужа, она, даже не прибиралась в нем, чему Володя был безмерно рад, теперь, все бумаги оставались лежать там, где он их оставил.

Но, что странно, Лекс зачастил в его кабинет. Он тихо толкал носом дверь, подходил к столу, клал на него передние лапы и по нескольку минут рассматривал фотографию Лены и Славика. Не таращился бессмысленно, а именно рассматривал, неуверенно виляя хвостом и тихо повизгивая. Странное поведение для собаки. Когда Володя заставал Лекса за рассматриванием фотографии, у него сжималось сердце, словно он наблюдал за осиротевшим ребенком. Действительно, странно, ведь Лекс никогда не видел Лены.

Все время следующего дня они провели очень даже продуктивно. С утра искупались в пруду, позавтракали, Володя яичницей, Лекс своим «Чаппи», потом сходили на болото и набрали подберезовиков, отдали их соседке и через полчаса они ели на веранде вкуснейшую жареную картошку с грибами. Причем, Лекс тоже...

 

Продолжение следует.

Рекомендованные сообщения

Gallat

... Причем, Лекс тоже.

Соседка тетя Таня поудивлялась, что собака ест грибы, потом уточнила:

- Так ты, Володенька, Лекса - то надолго оставляешь?

- Еще не знаю. Думаю до холодов. В сентябре заберу в город, здесь-то уже холодно будет жить.

- Ну, почему же. До ноября вполне может здесь побыть, шерсть-то у него густая, не замерзнет. Другое дело что тосковать он без тебя будет. Но это дело такое, хоть в тепле, хоть в холоде, все одно, затоскует.- В голосе соседки Володя уловил нотки осуждения.

- Понимаете, теть Тань, Мариша нервничает из-за собаки, пугается все время, я опасаюсь, вдруг, что с ребенком случиться. Вы же знаете, я уже потерял одного.

- Да не из-за собаки она нервничает, из-за своего сволочного характера. С Леночкой ей не сравниться. Леночка-то ласковая была, да теплая. Душевная она была. А эта, как появится тут, так не упустит какую-нибудь гадость, да колкость сказать. Прости на недобром слове, но – стерва она. В общем, влип ты, Володенька, по самые «не балуй», всю жизнь расхлебывать будешь, одна радость - ребеночка заимеешь. А вот когда к этой радости привыкнешь, вот тогда и задумаешься, как дальше-то быть со своей Маришей. Задуматься-то задумаешься, да по рукам-ногам уже связан будешь. От кого ребенка иметь, это ж вопрос-то очень серьезный, к нему сначала надо головой подойти, а потом уже всем остальным. Да вы, мужики-то все наоборот делаете, сначала одним местом подходите, а затем уж начинаете мозгами ворочать. А бывает, что и поздно! Как говаривал мой старик – «тютю-в- Варкутю».

- Ой, теть Тань, не сыпь соль на рану, у самого на душе тяжко. Одна надежда, что Мариша, как родит, изменится, подобреет. Все-таки мамой станет.

-Ну-ну. Надейся, надейся. А о Лексе не переживай, и приглядим, и накормим, а Толик еще и погуляет с ним, когда - никогда. Он тут у меня почти все лето живет, женихается с одной нашей девчонкой. Ой, боюсь, глупостей наделает, а ведь ему еще институт заканчивать надо. Еще год учиться-то. Да и, опять же, тело-то молодое.

Володя отметил, что, обычно, в таком контексте говорят о деле, а не о теле, но промолчал.

Соседка сверкнула все еще молодыми глазами и добавила:

- А молодое тело в комнате не закроешь. Опять же, когда и женихаться, как не в этом возрасте, - она хлопнула Володю по плечу.- Не тужи. За Лексом присмотрим, а со своей Маришей, не к ночи будь помянута, разберешься со временем.

Да. Толик сегодня на рыбалку собирался, может, тоже сходишь? А что, посиди с удочкой, отвлекись.

- А действительно, хорошая идея. Пойдем, Лекс, удочки готовить.

Владимир с Лексом ушли, а тетя Таня присела за стол и подперла рукой щеку.

- Это за что ж ему такое наказание-то? После Леночки, да такая Мариша – сериша. За что ж его Бог так казнит?

- Ты чего там бормочешь, мам?- из дома вышла младшая дочь Татьяны - Светлана, приехавшая в деревню на воскресенье. – Ой, я так вздремнула хорошо. Так о чем ты?

- Да вот, думаю. Я прочитала когда-то одно умное изречение, очень оно мне понравилось: «Когда Бог хочет наказать человека, он отнимает у него разум». Я и думаю, за что Бог наказывает Володьку, что свел его с Маринкой? Это ж совсем без мозгов надо быть...

- А за Люську.

- За Люську? За Люську. А что, может быть и за Люську.

- А ты что думаешь, обрюхатить девку, а потом от ребенка отказаться! Это ли не грех! И ребятенок погиб и деваху еле спасли. Сколько ему тогда было? Лет двадцать?

- Не. Он как Толик был тогда. Девятнадцать.

- Во-во, я и говорю, Толик-то все с Ксюхой, да с Ксюхой, не вышло бы чего. Надо как-то его приструнить. Ты поговори с ним, мама, ко мне-то он не прислушивается, может, к мнению бабушки услышит. Поговоришь?

- Поговорить- то поговорю, да будет ли толк, у молодых-то нынче на все свое мнение. Картошки с грибами хочешь? Володька-то грибов много принес, вон еще целая сковорода.

- А ты думаешь, я чего вышла? На запах. Грибы с картошкой, да с луком, да на сливочном масле, да со сметаной! Ох, и вредная это вещь! Такой удар по печени!

- Так тебе этот удар накладывать, нет?

- Конечно, накладывай. И побольше, побольше.

Володя нашел свою старую удочку и, действительно часа три просидел с Толиком на берегу пруда и даже поймал несколько окуней. Лекс сначала увязался за ним на пруд, но лежать у воды и смотреть на неподвижно сидящего хозяина ему стало скучно и он решил привлечь к себе внимание тихим тявканьем, а когда Володя оглянулся на него, сделал прыжок в сторону тропинки, ведущей к дому.

- Лекс, ну еще ты будешь указывать, что мне делать. Мне Мариши хватает.

Услышав знакомое имя, Лекс, тревожно оглянулся, поджал хвост, потом настороженно втянул воздух и не обнаружив ничего тревожного, удивленно посмотрел на Володю: «Чего пугаешь»? Сел, потряс головой, хлопая ушами, и всем своим видом показывая независимость, разболтанной походкой пошел в деревню. Володя проводил его взглядом и повернулся к Толику.

- Слышь, Толян, просьба у меня к тебе. Я завтра часа в три поеду, так ты до того забери Лекса погулять, а то ведь, если я при нем сяду в машину и уеду, он такой вой устроит! А ты его потом приведешь и в доме на цепь посадишь, а уже на ночь выпустишь во двор, но с цепи не спускай, пусть к дому привыкнет. А я постараюсь дня через два приехать.

- А Вы надолго Лекса в деревне оставляете?

- Думаю, до осени. Как похолодает, так заберу его в Москву.

- А Марина позволит его обратно привезти?

- Я думаю, она к тому времени успокоится.

- Ну-у-у... А с Лексом я погуляю. И завтра, и все то время, что я в деревне живу, буду гулять с ним, не беспокойтесь, мы его вдвоем с Ксюшкой выгуливать будем.

- Вот, спасибо! Я и правда, очень привязан к этой собаке.

Лекс тем временем, дошел до дома, показывая всем привязанным деревенским собакам свое свободное превосходство, кое с кем, даже, перекинулся парой не ласковых слов, вошел в дом и вспрыгнул на кровать. Вообще-то ему не очень нравились все эти высокие подстилки, но он не мог упустить возможность поваляться на одной из них, тем более, что Мариша его не видит, а значит и не прогонит. Вот тебе.

Лекс уютно повозился и задремал...

 

Продолжение следует.

Gallat

Лекс уютно повозился и задремал.

... Он сидел в большом круглом тазу, наполненном теплой водой. Таз стоял в саду за домом, было тепло и ему нравилось плескаться в воде. Подошла большая рыжая кошка и уставилась на него недобрым взглядом. Лекс знал, что эта кошка не любит его, потому что он... Он... Он потянулся и схватил кошку за хвост. Та заверещала и, ударив его задними лапами, вырвалась и отскочила в сторону, но не убежала, а села и начала вылизывать всклокоченный и мокрый хвост. Лекс испуганно завопил. Из-за угла дома выскочила женщина, подхватила его на руки и прижала к себе, покачивая и успокаивающе бормоча что-то, заметила кровь на его руке, тревожно закричала что-то и быстро пошла к дому. Навстречу вышел Володя и забрал его из рук женщины. Та исчезла, снова появилась и начала чем-то мазать его лапу. Чем-то, что сильно щипалось. Лекс заверещал, а женщина начала то целовать его в морду, то дуть на лапу.

Володя забрал его у женщины и сказал...

- Ах, ты, паршивец! Опять на кровать забрался, да еще и морду на подушку положил!

Лекс открыл глаза и недоуменно уставился на Володю.

- Чего смотришь? А ну, кыш с постели! Разбаловал я тебя.

Лекс быстренько соскочил с кровати и нырнул под нее, настороженно выглядывая из-под края покрывала. Но, увидев, что Володин окрик, скорее для острастки, чем со зла, заулыбался и, потягиваясь, выбрался на свет.

- Смотри, каких я карасей наловил. Красавцы!

Лекс вежливо понюхал рыбу, чихнул, сморщил нос, помотал головой и попятился.

- Да много ты понимаешь! Только и можешь отличить «Чапи» от «Педигрима». Свободен.

Лекс вышел во двор, постоял немного и пошел в сад. Порыскал по нему и нашел за кустами смородины большой синий таз. Да, он и тогда стоял именно здесь. Когда тогда? Нет, не тогда, а в его сне.

Пес вытянул шею и настороженно обнюхал таз, потом медленно забрался в него сел, вытянувшись столбиком и прикрыл глаза.

Было жарко. Люди наливали сюда воду, она нагревалась и ма-ма садила его в таз. Ему нравилось бить по воде лапой и ловить предметы, которые плавали вокруг и издавали странные звуки, если надавить на них. Иг-руш-ки.

Иногда приходила кошка и пыталась выловить их лапой. А однажды...

- Вот ты где. Идем, перекусим. Я тебе хлеб с маслом дам. А чего это ты в таз уселся?- Володя присел рядом и, вдруг, вспомнил. Они все лето жили в деревне. Ах, какое это было счастливое лето! Лена несколько раз говорила, что нет женщины счастливее, и Володя был счастлив ее счастьем. Сынишка не болел и не капризничал. Он с огромным интересом рассматривал цветы, бабочек, маленького лягушонка.

- Смотри, наш сын познает мир.

Оказалось, что он прощался с этим миром. Они оба прощались с этим миром. Помнится, его тогда оцарапала соседская кошка, и он горько плакал. Это были его последние слезы в жизни. Через день...

Володя положил руку на голову Лекса, тот тихо заскулил и попытался лизнуть ее. Володя быстро поднялся и ушел в дом. Надо будет убрать все, что напоминает о Лене и Славике. Со временем он будет отдыхать здесь с женой и сыном. Другой женой и другим сыном и. Наверное, лучше, чтобы ничто не напоминало им о его первой семье.

Он налил себе чая, откусил печенье с шоколадной крошкой. Славик любил это печенье. Тьфу, ты! Ну, хватит, уже!

-Лекс! Пойдем гулять!

Но Лекс не появлялся. Выглянув в окно, Володя увидел, что он так и сидит в большом синем тазу. Странная собака.

В обед следующего дня пришел Толик и, взяв Лекса на поводок, отравился с ним на прогулку. Пес недоуменно посмотрел на хозяина, но тот только махнул рукой.

- Гулять, гулять. Иди с Толиком. А ты уведи его подальше, чтобы он мотора не слышал.

Лекс с удовольствием возился с лягушками. Он прижимал одну лягушачью лапу и с любопытством наблюдал, как мягкий холодный мячик пытается вывернуться и отскочить в сторону. Иногда ему это удавалось, и тогда Лекс с радостным визгом кидался снова его ловить. Мячики, которые покупал ему Володя, так себя не вели. Ве-се-ло.

Наконец Толик пристегнул поводок и потянул его за собой.

- Ну, все, все, Лекс, пойдем. Пойдем домой. Домой!

Лекс осторожно зажал в зубах лягушачью лапу и понес безвольно болтающуюся лягушку Володе. Пусть тоже поиграет с этим живым мячиком.

Но, ни во дворе, ни в доме Володи не было. Не было и машины, на которой они приехали. Лекс недоуменно открыл пасть. Толстая пузатая лягушка тяжело шлепнулась на землю и поспешила скрыться в траве. Лексу стало не до нее. Володя исчез! Каким то глубинным природным чутьем Лекс вдруг и сразу понял, что Володя не ушел на-ра-бо-ту, чтобы вернуться вечером до-мой. Нет! Володя ушел от него, от Лекса. Ушел навсегда! Но почем у? Почему? За что Володя так на него рассердился, что оставил его здесь и уехал? За то, что он забирался на кровать и клал морду на подушку? Да он никогда больше не подойдет к этой кровати! За то, что он не любил Маришу? Но он постарается... Постарается...

Толик не без любопытства наблюдал за растерянно крутящимся псом. Интересно, что он сейчас чувствует. Понимает ли, что его бросили. А по существу дела, просто предали. Он сел на крыльцо и силой притянул собаку за ошейник.

- Ну, ну, Лекс, тихо. Сидеть.- Толик силком усадил пса, обнял за шею и повернул к себе его морду. Нижняя губенка Лекса отвисла и мелко дрожала. Ладонь уловила вибрации, идущие из глубин легких, перешедшие в гортань, наполнявшие пасть. « Сейчас завоет»- подумал Толик, но Лекс издал тихий, но такой пронзительный скулешь, что парня прошиб холодный пот, а тело покрылось гусинной кожей.

- Нич-чего себе! Успокойся, малыш, Володя вернется. Вернется и заберет тебя. Во всяком случае, он приедет через неделю на несколько дней.

До ночи просидел Толик рядом с собакой, потом лег на диван и задремал. Иногда он открывал глаза, и каждый раз видел в проеме двери силуэт неподвижно сидящего Лекса.

На третьи сутки Лекс наконец - то поел, но гулял неохотно и даже живые мячики -лягушки его не привлекали.

Володя звонил по нескольку раз в день, и каждый раз слышал одно и тоже.

- Лежит, не ест. На прогулку вожу, но он потом снова ложится.

В четверг Володя позвонил поздно. Толик молча выслушал его, иногда кивая, потом произнес:- Да, вот только сегодня поел. Очень жаль. Не надо присылать Маришу, у него еще много еды, до твоего приезда хватит, а не хватит, найдем что - нибудь. Пока. Звони.

На вопросительный взгляд бабушки Толик пояснил:

- Володю в командировку отправляют на неделю, он хочет Маришу с кормешкой для Лекса прислать. Нужна она тут!

- Да она, небось, и сама не поедет. Чтобы Мариша, да о ком - то заботу проявила! Ха!

Вечером на крыльце кроме Толика появилась, вернувшаяся откуда - то его подруга Ксюша. Они допоздна сидели, оглаживая с двух сторон Лекса, но постепенно руки их соприкасались все чаще, головы склонялись все ближе.

Лексу отчего то вспомнилась его подружка Лесси, он вздохнул, тоскливо тявкнул и ушёл вглубь двора, насколько позволяла цепь. В дом, куда, наконец, ушли Толик и Ксюша, он даже не заглянул.

Рано утром, когда еще туман не растаял в низинах, Толик вывел Лекса со двора и, вдруг, от избытка чувств непонятных лексу чувств, обнял его, крепко прижав к себе.

-Да ты, парень, молоток! Ни разу в дом не зашел, не помешал. Проявил тактичность. Или мужскую солидарность. Дай «пять»!

Лекс поднял лапу и, обменявшись мужским лапо-рукопожатием, они пошли на прогулку.

В субботу, вопреки общему мнению Мариша «проявила заботу» и привезла корм для Лекса, но так мало, что Татьяна не скрыла своего удивления:

-И столо из-за килограммовой упаковки «Чаппи» такую даль ехать!

-Стоило!- резко ответила Мариша. Она прошлась по саду, оценивающе оглядела дом, постояла, поджав губы, у автопортрета Лены, на предложение попить чаю, отрицательно мотнула головой, подергала тонкую, но крепкую цепь, на которой сидел Лекс.

- Не сорвется? Не убежит?

- Да нет. Цепь крепкая, да и ошейник тоже. А Толик когда с ним гуляет, с поводка не спускает. Не, не убежит.

- Ну, ну.- Мариша еще раз окинула взглядом дом.- И сколько такая халупа может сейчас стоить?

- Да какая ж это халупа!- Возмутилась Татьяна. – Хороший дом, и сад хороший. Да Володя его и не собирался продавать то. Все-таки дом его дедушки и бабушки.

- И что? Если в этом доме жили его дед с бабкой, он приобрел статус непродаваемого? Поеду я, только принесите мне, водички холодненькой попить. Пожалуйста.

Татьяна пошла за водой, а Мариша подергала понуро сидящего Лекса за ошейник.

- Туговат он у тебя что то, дай-ка ослаблю.

Когда Татьяна вышла со стаканом, Мариша уже заводила машину.

- Так ты ж пить хотела!

Мариша сделала небольшой глоток, кивнула, благодаря за воду и прощаясь, и тронулась с места.

Вечером, когда вернулись из ближнего городка Толик с Ксюшей, Татьяна рассказала им о визите Матиши, удивляясь ее жадности.

- Представляете, всего одну упаковку корма привезла. Хорошо, у него еще еды много, а если б и, правда, не было. Спас бы его этот килограмм. Наверняка Володя- то больше денег на еду оставил, видать, купила себе чего-нибудь.

- Да и Бог с ней.- Примирительно сказала Ксюша.- Бери Лекса, проводите меня, заодно и выгуляешь его.

Ребята вышли. Татьяна задумчиво посмотрела им в след. А и, правда, пора с внуком поговорить. Не дай Бог, девчонку обидит. Она, считай, сирота, мать ее одна растит. А, может у них это серьезно? Да вряд ли. Толик городской баламут, а она деревенская, тихая. Точно поговорить надо. Так ведь, осечет, скажет, не лезь не в свое дело. А, может с Ксюшей поговорить?

Толик вернулся поздно, прошмыгнул в свою комнатенку, и вскоре послышалось его мирное посапывание.

Утром Татьяну разбудил испуганный голос внука:

- Лекс пропал! Убежал!

...

Gallat

...

- Лекс пропал! Убежал!

- Как убежал?! – вскинулась Татьяна. – Как он мог убежать-то? В ошейнике, да на цепи.

- Ага. А посмотри на этот ошейник. Посмотри, посмотри.

Татьяна, переваливаясь уточкой, как была в ночной рубахе, поспешила на соседний двор и сразу увидела одиноко лежащий ошейник с пристегнутой к нему цепью.

- Да может где в саду? Ты смотрел там?

- Смотрел. Там дыра в ограде. Одна рейка выломана. Недавно.

- Недавно? А как он с ошейника-то вывернулся?

Татьяна подняла ошейник, покрутила его и протянула внуку.

-Понятно как вывернулся. Ошейник-то, на две дырки перестегнут, вот Лекс с него легко и вылез. А уж дыру-то в ограде совсем легко найти. Ну, стерва. Вот ведь, стерва!

Толик оторопело уставился на Татьяну.

- Баб, ты чего? Кто стерва?

- Да Маринка стерва! Кто ж еще! Ты что не понял чего она приезжала? Чтобы изловчиться и как-то Лекса с поводка спустить. Чтобы убежал он. И ведь все получилось у нее! А мы -то удивлялись, и чего корма мало привезла. А чего тратиться, все равно убежит. А ты-то вчера вечером как с ним гулял? Не заметил что ли?

Толик растерянно теребил ошейник, потом виновато посмотрел на бабушку.

- Не гулял я с ним вчера. Я решил Ксюху без Лекса проводить, а потом уже с ним погулять, да засиделись на скамейке. Заболтались. Поздно уже было, я спать пошел. Думал, утром пораньше погуляю. Пришел, и вот...

-Заболтались!? Я еще разберусь с твоим "зболтанием". Позови местных ребят, идите, ищите собаку. Где вы там с ним гуляли обычно, может там и найдете. А нет, так по лесу походите, покличте.

Но, ни на болоте, ни в лесу Лекса не было.

На два дня Толик выключил мобильный, чтобы не принимать звонков Володи и дать себе время на поиски Лекса, на третий день позвонил сам.

Володя выслушал информацию о том, как пропал Лекс, как его искали, и что вывернулся он из ослабленного ошейника вскоре после отъезда Мариши.

- Понятно.- тихо и устало произнес Володя и отключил телефон.

- Вот черт! Лучше бы наорал, чем так вот...- Толик набрал номер Мариши, чтобы высказать ей все, что он о ней думает, но телефон ее был недоступен. Да вообще-то и к лучшему. Что он ей скажет? Что докажет? Не пойман – не вор. Толик тоже отключил телефон и швырнул его на диван.

 

Лекс пришел на болото, походил, недоумевая, зачем он сюда пришел, да еще и без Толика. Поймал лягушку, посидел с болтающейся из пасти квакшей, но не долго. Ему, вдруг вспомнилось, что когда он поймал шевелящийся мя-чик последний раз, исчез Володя. Лекс разжал пасть и, наклонив голову набок, стал наблюдать за уползающим «мячиком». Вздохнул и пошел обратно к дому. Нашел сломанную палку в заборе, она все еще хранила запах Мариши. Неприятно Лекс чихнул и мотнул головой. Подошел к ошейнику, понюхал, коротко тявкнул и пошел в дом. Покрутился по веранде, запрыгнул на диван, но вспомнил, что Володя сердился на него за это, соскочил и лег на пол.

Совсем стемнело. Толик не появился и Лекс утвердился в понимании, что шевелящийся мя-чик нельзя брать в пасть, это приводит к исчезновению близких и приятных ему существ.

Лекс снова пролез через дыру, походил вдоль забора соседнего двора, но лаза внутрь не нашел, кроме, того он как то понял, что Толика в соседнем дворе нет. Исчез. Искать.

В поисках друга Лекс вышел на дорогу. Что – то смутно осязаемое, знакомое коснулось его мозга. Лекс втянул сильнее воздух. Да так пахла ма-ши-на Володи. Нет, на самом деле она воняла. Особенно жуткий запах шел от треугольника, болтающегося у стекла. Лекс рванул по дороге. Да! Да! Туда! Там дальше, он помнил, Володя пометил дерево. Он тоже оставил там свою метку. Где же это? Где? Искать!

Через полчаса быстрого бега Лекс нашел почти совсем выдохшиеся метки, обновил свою, удовлетворенно вздохнул, лег, уткнувшись носом в едва уловимый запах Володи и уснул.

Утром он походил вокруг, оставил несколько меток, напился из мелкой лужи, опасливо обошел прыгающий мя-чик и сел ждать, когда Толик накормит его. Но тот все не появлялся, хотя Лекс довольно долго сидел на дороге, соображая, куда, же ему идти. Назад, где, возможно найдется Толик и или вперед, где может появиться Володя.

Он неуверенно побродил по дороге. Посидел, время от времени почесывая ухо. Потом чихнул и решительно потрусил вперед по дороге.

Совсем рассвело и стали появляться машины, то снижая скорость и объезжая его, то пугая громким сигналом. Лекс испуганно шарахался в кусты, подолгу отсиживался там, потом снова брел по дороге.

Большая черная машина пронеслась мимо и резко затормозила. Лекс остановился и стал с любопытством наблюдать, как из нее выскочил мужчина, резко поднял руку и что то протянул Лексу, тот заинтересованно втянул воздух - вдруг его хотят накормить, но тут же резко отпрянул в сторону - от человека пахло, нет, воняло, злобой и... И... Смертью.

Раздалось несколько оглушительно громких звуков, и бедро Лекса ожгла резкая боль. Он пронзительно заверещал и кинулся в кусты.

Целясь пониже, человек сделал по кустам еще несколько выстрелов, смачно сплюнул, сладко потянулся, сел в машину и резко тронулся с места...

...

  • 2 недели спустя...
Gallat

...

Когда машина с человеком, излучающим запах смерти, скрылась за поворотом, Лекс рассмотрел рану, вернее обнюхал её. От шерсти вокруг нее смрадно воняло чем -то горько-кислым. Он с отвращением сморщил нос, тихо, утробно зарычал и начал вылизывать рану. Вылизывал долго, потом очистил шерсть вокруг раны. Наконец кровь перестала сочиться, а отвратительный запах почти исчез. Выходить на дорогу Лексу не хотелось и он побрел вдоль нее, иногда постанывая, когда неудобно ставил лапу. Наконец он наткнулся на тропу, идущую вглубь леса, и свернул на нее.

Идти становилось все труднее, его стало тошнить и наконец вырвало слизанной кровью. Ноздри уловили запах травы. Нужной травы. Удивляясь своему поступку, Лекс начал рвать и глотать жесткие и неприятные на вкус листья. Попил воды из ручья, снова очистил желудок. Стало легче дышать, но ноги уже подкашивались, он лег прямо на тропе и задремал..

 

Пастух медленно, предвкушая удовольствие, скрутил самокрутку - "козью ногу". После легкого, как врач сказал, проходящего инсульта, ему запретили курить самосад, который в деревне звали "вырви глаз", Отказаться от табака полностью он не мог, а обманывать не хотел и пришлось ему согласиться на условия сына - курить только то, что тот привозит из своих заграничных командировок.

Сначала дед морщился и ворчал:

- Да разве ж это табак! Тьфу! Одеколон какой-то, да и крепости никакой. Но постепенно стал отличать разные сорта и определился в предпочтениях. Ему даже нравилось шокировать приезжих московских дачников и их гостей, набивая корявую козью ногу табаком "Капитан Блек" или "Клан", рассуждая об особенностях и вкусовых нюансах каждого. А так как человеком он был любопытным и грамотным, работал бухгалтером в совхозе,(когда они еще были), то много чего прочитал о табаке и рассказывал интересно, с экскурсом в историю и употреблением специфических профессиональных выражений, наподобие "взорвать жилку". А однажды старший внук ради хохмы привез деду кальян и показал, как им пользоваться. Высокий изящный кувшин со странным носиком и красивым гибким шлангом, сначала привлек старика и он несколько раз "возлегал" с ним на диване, но бабка быстро выставила "чертов дымарь" на улицу, а за ним и самого деда. В виде протеста пастух устроился с кальяном прямо на поле, посреди пасущихся коров и продуктов их жизнедеятельности разной степени высыхания, безмерно поражая этой картиной водителей и пассажиров проезжающих мимо машин. Но вскоре кальян ему надоел, уж больно громоздко было его готовить к работе. В общем, эти "восточные сладости" не прижились в подмосковной глубинке.

Вот и сейчас он сидел на теплом пеньке, наслаждаясь изысканным вкусом "Вирджинии" и поджидая семилетнюю внучку, которую обещал сводить на земляничную поляну. От их дома до поля, которое на сегодня выполняло роль пастбища для небольшого деревенского стада, торопыге Настюше идти было минут десять, но что – то она задерживалась.

- Бабка ж не отпустит, пока булочку с молоком не скормит – не то одобрительно, но осуждающе пробормотал дед и углубился в очередное чтение буквально затертой до дыр книги зоолога и путешественника Ферли Моута " Не кричи, волки". И тут же огрубевшие ха жизнь черты его лица смягчились, а глаза стали излучать тихую душевную улыбку. Всю жизнь проработал он бухгалтером и всю жизнь знал что не его это работа. Душу она не грела, сердце не радовала, хотя некий социальный статус и вполне определенные материальные блага приносила. В нужное время бухгалтер вовремя и главное правильно сориентировался и вышел на заслуженный отдых с оч-чень даже неплохой пенсией. Кстати, как и его жена, которая дня в своей жизни не работала, но имела "работающую" трудовую книжку.

Выйдя на пенсию бухгалтер всю зиму просидел перед телевизором, чем безмерно раздражал жену, а по весне, вот учудил, так учудил, устроился работать скотником к местному фермеру. И сразу же на его столе появилась специальная литература об особенностях содержания, кормления и разведения представителей крупного рогатого скота. Зоотехнику, а по совместительству и главе минифермы, соискатель должности скотника признался, что всю жизнь мечтал работать с животными, да вот жена и жизнь сильно препятствовали этому. А теперь – то самое время поработать в удовольствие.

Первое время в поисках нового рабочего "имиджа" пастух слегка заигрался и стал похож на попугая Кешу из известного мультика, когда тот рассказывал о своей жизни в деревне, прохаживаясь перед восхищенными слушателями в огромной мятой кепке и телогрейке на пяток размеров больше, да еще с длинным кнутом на плече.

Но летом в ватной куртке и кирзовых сапогах... Уф. Хотя бабка говорила не уф» а фу-фу-фу, зажимала нос и не разрешала вносить "рабочую одежду" даже на веранду. Приходилось пастуху раздеваться в гараже, принимать уличный душ и только после этого входить в дом.

Старший внук – студент, предложил свою помощь в создании нового дресс-кода и сейчас пастух щеголял в добротном спортивном костюме, в дырчатых литых сабо и бейсболке с длиннющим козырьком. Все это дополнял пастуший кнут, пристроенный на плече и волочащийся сзади, зачастую прямо по свежим коровьим лепешкам. С этим профессиональным атрибутом пастух расстаться не смог.

-Деда! Деда! Там собачка! Ее волки погрызли! Она плачет! – на пригорок почти вбежала запыхавшаяся Настюша. За ней еле поспевал ее тринадцатилетний брат.

- Да какие волки. Нет тут никаких волков. Под ноги смотри, а то влипнешь в историю, долго не отмоешься. Успокойся, нет в нашем лесу волков.

- Но собачка -то есть – резонно возразила девочка. – И она плачет.

- Больная какая-нибудь. Лучше к ней не подходить.

- Да не, дед, раненая она,- уточнил подошедший внук.

- Не больная! У нее кровь на ноге. Деда! Пойдем! Посмотри!

- Хм. Кровь, говоришь. Может и правда кто погрыз. А кто? Глянуть, что ли?

- Глянь, деда, глянь!...

  • 3 недели спустя...
Gallat

... Лекс лежал не то в дреме, не то, в каком - то полузабытье и... Слушал песню.

Мама качала его на руках и напевала:

«- Баю баюшки баю, в гости белку позову. В гости белка к нам придет и орешки принесет. Баю баюшки баю, в гости кошечку зову. В гости кошечка идет, молочко с собой несет. Баю баюшки...» вариантов приглашенных животных, птиц и насекомых было невероятное количество и колыбельная могла быть нескончаемой, но он, Лекс... Лекс?... Да нет же, он Славик и он никогда не мог дослушать песню до конца. Засыпал. Покачивание стало затихать, и Славик почувствовал, как его положили в кроватку. Он приоткрыл глаза и увидел склоненное настороженное лицо мамы – заплачет, не заплачет. Подумал, и решил заплакать. Мама протянула к нему руки.

- Ну что, малыш. Что случилось, что мы плачем? Тихо, тихо. Что-то болит?

Славик задумался. У него что-то болит? Нет, ничего не болит. Просто как-то грустно, тревожно и...

-А и, правда, собака-то раненая. Не просто избитая, а раненая. Огнестрел. Это кто ж у нас такой объявился. Надо участковому сказать. Этого нам только не хватало.

- Деда, ты ей поможешь? Поможешь?

- Да чем же я помогу-то? Рана вон уже зализана, хотя кровь еще идет. Эй! Э-эй! Пес! Ты как? – Дед присел и попытался заглянуть собаке в глаза. Лекс зашевелился с трудом сел, присмотрелся к людям и протянул девочке лапу. Когда они гуляли с Володей в парке, маленькие люди всегда просили дать им лапу.

Настюша восторженно взвизгнула.

- Деда! Она добрая, добрая! Возьмем ее. Ей здесь одной плохо.

- Нда. Пес-то, видать, не уличный. Вон и от ошейника след виден. Да и не худой, хотя, пожалуй, голодный. Да, пес, попал ты в жизненную передрягу. Идти-то сможешь?

Пастух накинул на шею Лекса конец хлыста и сделал петлю. Тот сначала насторожился, но как только почувствовал на шее ошейник с поводком, сразу успокоился. Человек взял на себя заботу о нем. Да, это не Володя и не Толик, но он добр и от него не пахнет злобой и гибелью. Лекс поднялся и, прихрамывая, и как то странно, по-человечески вскрикивая от боли, заковылял за людьми.

- Я его к ветеринару сведу, а ты, Слав, бери Ксюшу и топайте к коровам, а то ведь разбредутся.

- А земляничка? – надулась девочка.

- А ты прямо все хочешь. И собачку и земляничку.- Мальчик взял сестру за руку и пошел к лугу.

Ветеринар ввел собаке снотворное, обработал рану и наложил три шва, предварительно оговорив, что пусть не за работу, но за препараты, уважаемый Михаил Сергеевич заплатит. Пастух никак не мог добиться того, чтобы его звали как-нибудь по «пастушьи», дед Михась, к примеру, или дядя Миша. Но даже дачника, ничего не знавшие о прошлом социальном статусе пастуха, пообщавшись с ним несколько раз, переходили на уважительное - МихалСергеич.

Веткабинет, а вернее, ветизба была единственной на несколько деревень, и во дворе перед домом все время кто-нибудь ждал приема. Причем габариты пациентов порой очень сильно разнились. Скажем так: от хомячка и кошки, до быка. Хотя при появлении последнего, разбегались все первые. Вообще-то врач предпочитал "крупногабаритных" пациентов обслуживать по месту их проживания, но все равно во дворе ветизбы появлялись то корова, то лошадь, то козел Яша с хроническим кашлем, то свинья Лукерья с очередной, а, по мнению окружающих, с постоянной и непроходящей беременностью.

За домом были сооружены клетки и вольеры – стационар, как говорила помощница ветврача.

- Ну что, Оля, готов вольер? Вот и славно. – Пристроив спящего пса на подстилке из соломы, ветеринар тщательно вымыл руки и заварил чай.

- Оля уже позвонила участковому, сказала, что появилась собака с огнестрельной раной. Пусть разбирается. Хотя, думаю, никто разбираться не будет. Не те времена. Так и будет какая-нибудь сволочь ходить и стрелять направо - налево. Вон, собаку задел.

- Наивный, ты, Семен. Ты что, думаешь, этот стервец собаку нечаянно задел? Как бы не так. Думаю, специально целился.

- Зачем? – оторопело уставился на пастуха врач.

- Зачем? А просто так. Люди странные бывают. Ты же слышал выражение: «Чем больше я узнаю людей, тем больше уважаю собак». Не помню, кто это сказал, помню только что давно сказано, но очень даже по нашим нынешним временам. Ты помнишь, чтобы в Союзе стреляла направо - налево? Не-ет. Эх, какую страну похерили.

Врач вежливо покивал, но далее тему развивать не стал. Всю жизнь проработал он в этом селе, лечил не людей с их нестабильной психикой и довольно быстро меняющимся миропониманием, а животных, жизненные ценности которых оставались незыблемыми всю жизнь. Постепенно ему даже стало казаться, что это не человек пришел и привел с собой больное животное, а наоборот, пришла приболевшая овца и при ней сопровождающее ее лицо.

- Ну, ладно. Пойду я. А то у меня там стадо под детским присмотром. – Старик поднялся из-за стола. Разговор с врачом не клеился. Впрочем, он никогда не клеился, если не касался больного животного.

-Кстати, как там ухо у Марыси? Не болит? А то я могу еще капли дать.

- Да не, думаю, не болит. Она им не трясет уже. - Пастух поспешил выйти на улицу, а то врач начнет перечислять все болячки всего стада.- Завтра зайду, проведаю пса.

Пастух ушел, а врач занялся давно ожидавшим и надсадно кхекающим Яшкой.

- Все кашляет? Микстуру давали? А отваром шлемника поили? И все равно кашляет? Мда. Я все больше склоняюсь к мысли, что у Якова явные признаки астматического синдрома. Гм. А, может, психосоматика какая...

Через три дня Лекс уже бродил по заднему двору, припадая на левую ногу и время от времени внимательно рассматривая и исследуя языком рубец и странные нити, стягивающие края раны. На пятый день, когда врач хотел снять швы, он обнаружил, что те уже сняты. Лекс трудился всю ночь, но нитки из своего тела вынул. Они выполнили свою работу, и необходимости в них больше не было.

Встал вопрос: что делать с собакой дальше. Целую неделю пастух забирал Лекса на пастбище, а вечером приводил в лечебницу. Лекс хромал все меньше, бегал все быстрее и пастух вдруг заметил, что он не просто бегает, а работает. Пес не давал коровам очень широко разбредаться по полю, подгонял вечно отстающую ленивую Марысю, и наоборот, резвую и любопытную телушку Ладушку не пускал в подлесок.

- Ну, ты умный-то какой. Давай, переселяйся на ферму, я тебя там на довольствие поставлю. Вот только имя надо тебе подобрать. Сегодня вечером идешь ко мне в гости, там народу много будет, что-нибудь и придумаем.

Вечером, пригнав коров на ферму и сдав их на попечение дояркам, пастух хлопнул ладонью по бедру.

- Фью, идем со мной. Рядом.

Лекс, услышав знакомую команд от чужого человека, удивился, но пошел рядом, что называется, нога в ногу. Старик изумленно покачал головой и не сдержавшись потрепал его по холке.

Пес доверчиво вошел с человеком во двор и испуганно попятился к калитке. Народу было, действительно, много.

На следующий день матери семейства исполнялось шестьдесят лет и гости уже начали съезжаться.

- Давай, давай, проходи. Здесь все свои, не тушуйся.

- Песик! Ребята, песик пришел! Я вам про него говорила! Он умеет лапой здороваться! Я с ним каждый день на лугу играю!

К Лексу потянулось множество маленьких ладошек. Лекс сел, поднял лапу и просто стал ждать, когда все желающие пожмут ее. Пока длилось лапопожатие, Лекс окинул внимательным взглядом людей. Все они чем-то напоминали пастуха. И не мудрено, почти все они имели одни кровные корни. Два брата с женами, пятеро их детей, трое из которых тоже были с женами и детьми. Сын и дочь самого Михаила Сергеевича и их дети, младшей из которых была Настюша.

Из дома вышла и, тяжело опираясь на перила, спустилась с веранды сама виновница будущего торжества. Лекс удивился. Он никогда не видел человека со столькими выступающими частями тела! Да чтобы все они колыхались, все по-разному, да еще и в разные стороны! Они встретились взглядом и Лекс мгновенно проникся доверием к этому доброму и спокойному человеку.

- Ну, это ваш подранок безымянный? Да уж, покуролесили его предки. Всем мыть руки и за стол, а ты, доча, покорми собаку, да не сильно, потом много объетков-то останется...

Сытый Лекс задремал на веранде под ровный рокот человеческих голосов.

"... Позову... Баюшки... Птичку... Иди ко мне, малыш. Иди ко мне, Славик". Ма-ма протягивала к нему руки. Ма-ма...

- Славик, ну, Славик! Отдай! Мама! Скажи ему! Славик!

Лекс вскочил и резко залаял. Все оглянулись на собаку. Он оглядывал людей, лаял и широко махая пушистым хвостом. Потом сел, вытянул морду и довольно четко произнес:

- Вма-вма. Ма-ма.

- Чего, чего? Мне послышалось, или он и, правда «мама» сказал?

- Мне тоже показалось.

- Ой, да ладно, вам. Что собака сказать может.

- Да сказал, сказал. " Мама" сказал.

- Может, он цирковой какой?

- Как же его, все-таки зовут?

- Да разве ж отгадаешь. Надо новое имя дать. Предлагайте, кто первый? Давай ты, Славик.

Лекс снова залаял.

- По - моему он на имя «Славик» реагирует. О! Видите, опять лает. А назовите другие имена.- Но на все слова, обращенные к Лексу, он только крутил головой и пытался приподнять тяжелые уши. Лишь имя « Славик» вызывало у него бурную реакцию. Он громко лаял и пытался сказать «ма-ма»..

- Ну, если это его имя, то странный вкус был у его хозяина.

- А может это хозяин решил избавиться от собаки. Снял ошейник, отвез подальше, выстрелил, да промахнулся. А что, вполне может быть.

Вся компания дружно решила, что именно так все и было. Мерзавец этот хозяин. Но имя - Славик, решили собаке оставить. Хотя и, правда, странное имя для собаки...

  • 1 месяц спустя...
Михаил С.

"А дальше?"

Gallat

Немного попозже. Занята хлопотами переезда.:)

Наверх
  • Создать...