Как я не стал писателем

История на столько древняя, что многие в силу возраста, уже не поймут, что такое писать чернильной ручкой, что такое клякса, наклон, нажим, или просто красивый почерк. А многие, опять же в силу возраста, как я например, начинают об этом забывать.

Началось всё с того, что мне вдруг понравилось учиться. Случилось это не просто так, а по стечению обстоятельств, и как я сейчас понимаю, от безысходности. Проще говоря, попал я в интернат. После двух лет жизни вольной, иногда беспризорной, с необходимостью добывать пропитание, искать тёплое место для ночлега, но полной романтики и свободы, такой разворот. Всё по распорядку, по звонку и команде воспитателей. Режим, строй, расписание по минутам на всё, от подъёма до отбоя.

Моё свободолюбивое, детское естество, неуравновешенный характер, тяга к вольной жизни и неуёмная энергия, воспротивились этому, как могли. Но после нескольких не совсем удачных, когда ловили через день, или совсем неудачных, когда пресекали на стадии подготовки, побегов, я смирился со своей тяжкой долей. Или просто затаился, до лучших времён.

У меня вдруг оказалась масса свободного времени. Вопрос с пропитанием отпал, кормили нас хорошо и вкусно. Болтание по городу, с целью что ни будь стащить, найти или просто так, тоже стало не возможным, в связи с тем, что выход с территории был строго запрещён, а побеги не удавались. Просиживать в игровой комнате, где из игрушек кубики, куколки да машинки без колёс, в солидном десятилетнем возрасте, я считал глупо и не интересно.

И я начал читать. Сначала сказки, потом фантастику, потом увлёкся военной и исторической литературой. Через каких то пол года интернатская библиотека стала моим любимым местом. Библиотекарь, Зоя Васильевна, даже стала давать мне книги на вынос, что в общем то запрещалось правилами. Я читал всё подряд, проглатывая книги, как ненасытный молодой крокодил. Даже сделал себе фонарик, из квадратной батарейки и лампочки, что бы читать после отбоя под одеялом.

Наверное это и привело к тому, что ранее такая ненавистная учёба, вдруг стала превращаться совсем уже не в тягость, а даже местами понравилась. Сначала некоторые предметы, литература например, на следующий год история с географией. Да и по остальным наукам проблем возникало всё меньше и меньше. Пробелы в образовании, из-за практически прогулянных и пропущенных первых трёх классов, как то сами собой исчезли, и я превратился во вполне успевающего ученика, даже без троек.

А ещё, неожиданно для себя, я вдруг начал рисовать. Простым карандашом, или даже ручкой. Танки, пушки, самолёты, дома и деревья, природу и город, военных в различной форме. И всё карандаш, красками получалась одна мазня.

В общем, через год нахождения в интернате, превратился я, практически в добросовестного, вполне успевающего, в меру послушного ученика. Желания убегать больше не было, тем более, что по воскресениям нас забирали по домам.

Единственное, от чего я не мог избавиться, так это от непомерного упрямства и какой то упёртой тяги к независимости. Что то делать, если я этого не хочу, заставить меня было нельзя. Тут не помогали не угрозы, не уговоры. Это было просто выше моих сил. Или я принял, согласился и сделаю, или хоть разбейтесь, хоть хоровод вокруг водите, делать не буду.

Первый предупредительный звонок прозвенел в пятом классе. Мы вернулись с каникул, и писали сочинение "Как я провёл лето". Я конечно писал о деревне. Про сенокос и корову Тамару, про коня Чижика и собаку Найду, про стадо, лес и пруд, про грибы и малину. Много написал, от души и с удовольствием.

Через несколько дней, после урока, наша учительница русского и литературы, Людмила Александровна, задержала меня. Когда класс опустел, она подошла ко мне и положила передо мной мою тетрадь с сочинением. То, что я увидел, поразило до глубины души. Под сочинением стояла большущая, красная пятёрка, с двумя плюсами. Таких оценок видеть мне пока не приходилось.

- Миша, - сказала учительница, - ты написал прекрасное сочинение. Я прямо увидела вашу деревню, как будто побывала в ваших лесах, собирала грибы, ягоды, пасла коров и овец. Просто отлично. Вот только ошибочки, давай исправим, у меня рука не поднимается под таким сочинением ставить тройку за грамотность. Перепиши, пожалуйста, без ошибок.

Я переписал. Правда совсем без ошибок не получилось, но пять-четыре появились в моём дневнике и классном журнале. При чём, пятёрка в дневнике выглядела именно так, как в тетради, с двумя большими плюсами. С тех пор, оценки меньше пяти баллов я за сочинения не получал, а иногда и с плюсом, и с двумя. Правда появилась и не очень приятная штука. Людмила Александровна взялась заниматься со мной дополнительно, пытаясь исправить проблемы грамматики. Я терпел. Посчитав, что пятёрки с плюсом важнее каких то пару часов дополнительных занятий в неделю. Какие неприятности ждут меня в дальнейшем, тогда я даже представить себе не мог. Задумываться о тернистости, трудностях и сложностях писательского ремесла, мне и в голову не приходило.